Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 11.03.2020 N 77-95/2020

Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 11.03.2020 N 77-95/2020 Приговор: Ст. ст. 30, 105 УК РФ (приготовление/покушение; убийство). Постановление: Приговор отменен, дело передано на новое рассмотрение.

ДЕВЯТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 11 марта 2020 г. N 77-95

Судебная коллегия по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в составе: …

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу осужденного П. и кассационное представление заместителя прокурора Еврейской автономной области на приговор Облученского районного суда Еврейской автономной области от 30 апреля 2019 года, апелляционное определение суда Еврейской автономной области от 8 октября 2019 года.

Заслушав доклад судьи Девятого кассационного суда общей юрисдикции Л.С.В., изложившей обстоятельства дела, содержание состоявшихся судебных решений, доводы кассационных жалобы и представления, выступление прокурора Г.Г.А., поддержавшей доводы кассационного представления, осужденного П. (посредством видеоконференц-связи) и его защитника — адвоката П.Д.В., поддержавших доводы кассационной жалобы, судебная коллегия,

установила:

приговором Облученского районного суда Еврейской автономной области от 30 апреля 2019 года, постановленного на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, П., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, судимый:

28.03.2012 по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы условно, с испытательным сроком 3 года 6 месяцев;

14.12.2012 по п. «а» ч. 3 ст. 158, 70 УК РФ к 4 годам лишения свободы. Освобожден условно-досрочно на 1 год 10 месяцев 4 дня по постановлению суда от 09.02.2015, —

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, с последующим ограничением свободы на срок 1 год.

В рамках наказания в виде ограничения свободы на него возложен ряд ограничений и обязательств, указанных в приговоре.

Мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания постановлено исчислять с 30 апреля 2019 года, в него зачтено время содержания П. под стражей с 13 марта 2018 года по 29 апреля 2019 года из расчета один день за один день.

В приговоре разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Апелляционным определением суда Еврейской автономной области от 8 октября 2019 года приговор изменен:

— описательно-мотивировочная часть приговора дополнена признанием обстоятельства, отягчающего наказание П. — совершением преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя;

— срок зачета времени содержания П. под стражей в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ определено считать с 13 марта 2018 года по 8 октября 2019 года.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

П. осужден за покушение на убийство ФИО7, совершенное ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> в <адрес>.

В кассационной жалобе осужденный П. ставит вопрос об отмене приговора и апелляционного определения, возвращении уголовного дела прокурору.

При этом указывает на недостоверность ряда исследованных доказательств, отсутствие оснований для квалификации его действий по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, назначение сурового наказания, без учета ухудшения состояния его здоровья.

Считает, что сторона защиты была ограничена в представлении доказательств, связанных с его предыдущим осуждением за кражу имущества потерпевшего К.И.

Он заявлял отводы государственному обвинителю Соловьевой, оказывавшей давление на суд, но они необоснованно отклонены.

Его защитник А. (допущенный наряду с адвокатом) не участвовал в обсуждении вопросов, поставленных перед присяжными заседателями, чем нарушено его право на защиту.

Суд необоснованно удалил его из зала судебного заседания, поэтому он не смог донести до присяжных заседателей свою позицию в судебных прениях. Права реплики его тоже лишили, предоставив лишь возможность выступить с последним словом.

Протокол судебного заседания изготовлен с нарушением срока — 01.07.2019 разными секретарями, частями. Замечания на него рассмотрены ненадлежащим образом.

Считает, что нарушены его права на апелляционное обжалование приговора.

Апелляционное представление государственного обвинителя ему было вручено в суде второй инстанции, поэтому он не мог принести письменные возражения.

Ему вернули документы, приложенные к апелляционной жалобе, указав, что они имеются в материалах дела, однако среди них были и дополнения к жалобе, которые не были рассмотрены.

В суде апелляционной инстанции было нарушено его право на защиту — защитник А., с которым у него заключено соглашение, не явился, суд ограничился участием адвоката Б.Е.М., позиции с которой у него разошлись и он отказывался от ее участия. Однако суд продолжил рассмотрение дела.

Суд второй инстанции не обеспечил явку старшего судебного пристава, составившего отказной материал по якобы имеющему место факту оскорбления им потерпевшего.

Помимо этого указывает на наличие в деле постановления суда от 30 апреля 2019 года о выплате вознаграждения адвокату, которое противоречит приговору.

Заместитель прокурора Еврейской автономной области в кассационном представлении ставит вопрос об отмене судебных постановлений в отношении П. и передаче дела на новое рассмотрение судом первой инстанции в связи с тем, что во второй вопрос, поставленный перед присяжными заседателями, судом включена формулировка, которая не была вменена органами предварительного расследования и не обсуждалась сторонами, кроме того, использована юридическая терминология.

Действия П., согласно фактическим обстоятельствам, установленным вердиктом, следовало квалифицировать по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку вердикт является обязательным.

Считает, что назначенное П. наказание является несправедливо мягким в силу неправильной квалификации его действий.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия находит судебные постановления в отношении П. подлежащими отмене.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Такие нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие отмену судебных постановлений, усматриваются по настоящему уголовному делу.

В соответствии с ч. 1 ст. 338 УПК РФ судья с учетом результатов судебного следствия, прений сторон формулирует в письменном виде вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями.

По смыслу указанной нормы в ее взаимосвязи с положениями ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, в вопросы, составленные по позиции обвинения, не могут быть включены формулировки, не соответствующие предъявленному обвинению.

Вместе с тем, такие формулировки допущены во втором вопросе вопросного листа.

Так, согласно предъявленному обвинению, потерпевший ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ сообщил в правоохранительные органы о совершенном в отношении него преступлении, что повлекло привлечение П. к уголовной ответственности и вызвало неприязненные отношения его к потерпевшему, на почве которых было совершено преступление.

Формулируя второй вопрос, суд указал на совершение П. действий на почве личных неприязненных отношений к потерпевшему, возникших из-за того, «что последний 14 октября 2012 года сообщил в правоохранительные органы о том, что П. изъял из его жилища некоторое имущество, в связи с чем впоследствии П. был привлечен к уголовной ответственности».

Таким образом, предъявленное обвинение содержит данные о сообщении потерпевшим в правоохранительные органы только о факте хищения, а вопросный лист — еще и о совершении его П.

Аналогичные искажения обстоятельств обвинения допущены и в напутственном слове судьи, что, по мнению судебной коллегии, могло повлиять на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы.

В соответствии с п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 N 23 «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» при окончательном формулировании вопросного листа в совещательной комнате председательствующий не вправе включать в него вопросы, которые не были предметом обсуждения с участием сторон.

Проект вопросного листа, который предлагался сторонам для обсуждения, в материалах дела отсутствует, в протоколе судебного заседания сведений о том, что он приобщался к материалам уголовного дела, нет. Поэтому довод кассационного представления о том, что вопросный лист содержит формулировки, не обсужденные в судебном заседании с участием сторон, не опровергнут.

Судебная коллегия усматривает и иные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные судом первой инстанции, не указанные в кассационной жалобе и представлении.

Так, в соответствии с ч. 7 ст. 335 УПК РФ, в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, к недопустимым доказательствам относятся показания свидетелей, основанные на догадке, предположении.

Вместе с тем, судом в присутствии присяжных заседателей допрошена свидетель ФИО8, которая не располагала данными, относящимися к фактическим обстоятельствам обвинения, лишь высказала предположение о том, что причиной происшествия могла быть неприязнь, и сообщила, что не верит в то, что ее сын мог пойти убивать (т. 5, л.д. 167).

Таким образом, присяжным заседателям было представлено неотносимое к рассматриваемому делу и недопустимое доказательство, на которое суд сослался в последнем слове.

Помимо этого, в качестве доказательств присяжным заседателям представлены: заявление потерпевшего от 14.03.2018, сообщение о происшествии от 11.03.2018; рапорт сотрудника полиции о происшествии от 12.03.2018 (т. 1, л.д. 9, 56, 59), явившиеся поводом к возбуждению рассматриваемого уголовного дела, и не отвечающие требованиям, предъявляемым к доказательствам, указанным в ст. 74, 84 УПК РФ.

Представленное присяжным заседателям заявление потерпевшего о том, что он не возражал против постановления приговора без проведения судебного разбирательства (т. 1, л.д. 79) носит процессуальный характер и также не соответствует требованиям, предъявляемым к доказательствам.

В силу положений ст. 335 УПК РФ указанные документы не подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей, ссылка на них в напутственном слове как на доказательства недопустима.

Не выявив указанных выше обстоятельств, суд второй инстанции также допустил существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Так, в нарушение положений ст. 348 УПК РФ об обязательности вердикта, суд апелляционной инстанции, мотивируя свои выводы о юридической квалификации действий П., поставил под сомнение установленный вердиктом факт, связанный с мотивом преступления, сославшись на его недоказанность, что, учитывая требования ст. 334 УПК РФ о разграничении полномочий судьи и присяжных заседателей, является недопустимым.

Указав, что мотив покушения на убийство (сообщение потерпевшим в правоохранительный орган о хищении его имущества) основан только на предположениях самого потерпевшего и никакими другими доказательствами не подтвержден, суд апелляционной инстанции вышел за пределы своих полномочий, поскольку вторгся в разрешение вопросов, входящих в компетенцию присяжных заседателей, при этом проигнорировав данные вердикта.

При таких обстоятельствах приговор и апелляционное определение подлежат отмене с передачей уголовного дела на новое рассмотрение судом с участием присяжных заседателей. Вопросы о квалификации действий П. и наказании подлежат разрешению в зависимости от вердикта присяжных заседателей, который будет вынесен при новом рассмотрении уголовного дела.

В связи с отменой судебных постановлений по изложенным выше основаниям, судебная коллегия не рассматривает по существу доводы кассационной жалобы осужденного, отдельные из которых могут быть учтены при повторном рассмотрении уголовного дела по существу.

Довод жалобы о том, что постановление судьи от 30 апреля 2019 года о выплате вознаграждения адвокату Д.О.И. противоречит приговору, не нашел подтверждения. Согласно указанному постановлению, расходы на участие адвоката отнесены за счет средств федерального бюджета, решения о взыскании судебных издержек с осужденного не принималось.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 401.1, 401.13, 401.14 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

Приговор Облученского районного суда Еврейской автономной области от 30 апреля 2019 года и апелляционное определение суда Еврейской автономной области от 8 октября 2019 года в отношении П. отменить, уголовное дело передать на новое рассмотрение в Облученский районный суд Еврейской автономной области в ином составе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

пятнадцать + восемнадцать =